18 Октября 2016
 

  Человек слова  

Как-то раз в столице стало смертельно скучно. Так скучно, что даже любимые занятия не в радость, и невыносимая легкость бытия встала тяжелым комом в горле.

 

На такое состояние души у меня есть один ответ – к бабушке в деревню. Это, я, столичная штучка, обзываю прекрасный город Костанай, на севере нашей необъятной Родины, деревней. Просто везде, где живут бабушки тепло, уютно, незамысловато и душевно, как в деревне. Оденешь сандалии поверх шерстяных носков, старый халат, пропахший пирожками, пузо навыкате, волосы в пучок, нос в соплях – а все равно красавишна раскрасавишной.  Вот именно этого чувства мне не хватало.

 

Решила поехать на поезде. Представляла себя романтично почитывающей умную книгу под стук колес, и периодически бросающей вдумчивый взгляд в окно, размышляя о вечном. Видимо давно не путешествовала на поездах. Реальность оказалась суровой и зловонной. Как размышлять о вечном, если только  и думаешь как не наступить в лужу мочи в туалете.

 

Смирившись с обстоятельствами, я устроилась на верхней полке с томиком чего-то беспросветно умного и скучного. Думаю, я купила эту книгу лишь затем чтобы впечатлить кассира в магазине. Вскоре обстановка в купе оживилась. Молодой парень хмуро закинул свои вещи, а потом и себя, на полку напротив меня и через минуту захрапел. Вот так, подумала я, надо в поездах путешествовать – без лишних притязаний: зашел, уснул, приехал. Не то что я, морда буржуйская, настроилась на изысканный и одухотворенный вояж.

 

Через некоторое время в купе зашла женщина «чуть за 50» с тремя баулами в каждой руке и с орущим пацаненком, свисающим с ее шеи. Был порыв помочь ей, но она окинула меня хмурым, темным взглядом, тем самым, что бросают на друг друга прохожие в Казахстане, напрочь изгоняющие из тебя беспричинную радость и доброжелательность.

 

Поезд наконец тронулся с места. Тетка принялась раскладывать вещи, периодически прикрикивая на малыша. Пацан отвечал на крик криком. И все это под аккомпанемент храпящего парня напротив.

Делая вид что глубоко заинтересована размышлениями Гете о политике, я одним глазком посматривала на женщину так по-свойски освоившеюся внизу.  Не страшная, не красивая, не толстая, не худая - обычная казахская женщина, невысокого роста, с короткой стрижкой и выражением то ли тревоги, то ли недовольства на лице. Она разложила на маленьком столике вареные яйца, бутерброды с колбасой и сыром, беляши с мясом и печенье. Сбегала за кипятком и усадила пацаненка напротив.

-Девочка, пойдем чай пить. – это прозвучало больше как приказ, чем приглашение.

- Спасибо. Мне не хочется.

- Пойдем, остывает.

Я повиновалась. Было в его голосе что-то отнюдь не страшное, а простое, житейское.

И вот сидим мы напротив друг друга в качающемся поезде. Она за обе щеки уминает бутерброды, а я попиваю горячую жидкость, отдаленно напоминающую чай. Со мной рядом устроился зареванный малыш, который забыв недавние горести, хрустел яблоком и игриво поглядывал на меня.

- Это ваш сын?

- Внук.

- Хорошенький такой!

- Маргулан.

Еще немного посидели в тишине. Вскоре, видимо насытившись, она наконец окинула меня взглядом.

- Ты откуда?

- Родом? Или еду откуда?

Она лишь причмокнула и отпила из стакана, не отрывая от меня взгляд.

- Я из Алматы. – пришлось ответить мне. – Еду из Астаны в Костанай. К бабушке. – в панике добавила я.

- Понятно. А я в Лисаковске родилась. Знаешь такой город?

Слава богу я знала.

- А внук с родителями в Астане сейчас. Вот везу его к себе на лето. -

при этом он посадила внука на колени и ласково вытерла пальцем подтеки из слез и грязи на его лице. – Похож на меня?

Он действительно был на нее чем-то похож. Тот же высокий лоб и капризно вздернутый нос. Малыша тянуло ко сну. Она уложила его на застеленный простыней матрац и накрыла одеялом.

- А сколько ему?

- Пять. В 40 бабушкой стала уже. Все думают мой сын.

- Да, хорошо быть молодой бабушкой. Еще правнуков увидите. – ответила я, удивляясь что выглядит она намного старше своих лет.

- Да, я сына в 18 родила. Теперь вот в столице живет.

Женщина принялась рассказывать про своего сына и сноху, а я не стесняясь, рассматривала ее, все равно ее взгляд никогда не останавливался на мне. Видно, было, что женщина эта из рабочего класса: руки у нее были мускулистые, а ладони будто в шершавом, мозолистом панцире. Одета она была цветастый костюмчик из футболки и юбки, каких миллионы на рынках.

Видно было, что в этой жизни у нее было не мало тревог и забот: две длинные, глубокие морщины спускались у нее между бровями. Щеки опустились ниже линии губ и создавали грустное выражение лица.

- А ты замужем? - наконец обратилась она ко мне с вопросом.

 - Нет.

 - А сколько тебе? 22?

 - 26.

 - 26? – удивленно скинула она брови. – И че еще не замужем? Почему? – похоже тетя искренне недоумевала.

 - Не знаю.. Вот так.

Она посмотрела на меня как на инопланетянку. Потом разочарованно вздохнула и перевела взгляд на своего спящего внука.

- У меня в 26 уже сыну 8 было, во второй класс ходил.

«Началось, - подумала я. – Еще одна будет мне Америку открывать.”

Я начала мысленно вспоминать где лежит мой Гете и придумывать как деликатно отбыть на второй этаж купе.

- Я в 17 замуж вышла,– тем временем продолжала она. Мы с мужем встретились на автобусной остановке. Со школы домой ехала, так он и пристал ко мне, не отвяжешься. Ты сейчас не смотри, я такой красавицей была… Косы толстые до пояса, стройненькая…

 

Я впервые увидела как она улыбнулась. Погрузившись в воспоминания, она как будто и забыла о моем присутствии.

- Он все ходил за мной. Влюбился, говорит, с первого взгляда. Ему уже 18 было. Погуляли мы с ним пару раз в парке. Хороший, думаю: любит. А я ведь много не видала то, 15 всего было. Говорит –женюсь! Привел своих родителей к моим – на том и порешили. А он оказывается, что так торопился: в армию его забирали через месяц. Говорит, уйду сейчас на два года. Ждать будешь? Буду! Слово даешь? Даю слово! Уехал. Я школу закончила, на швею в техникум поступила. Я и до техникума хорошо шила, себе, сестрам, маме и подружкам такую красоту делала, все голову сворачивали. Ну училась, шила, ждала женишка.

Как-то встретила парня на учебе. Красивый, высокий, такой весь важный на вид. А как заговорит, хоть стой, хоть падай: какой смешной был. И умный, на одни пятерки учился. У нас все знали, что я уже занятая была, город то маленький. Он тоже знал, но не спрашивал лишний раз. Мы с ним подружились сильно. Ходили с компанией в кафе и в кино. А он знаешь, специально рядом со мной всегда садился и под столом за руку меня брал, сжимал легонечко, а лицо каменное, как будто ничего не происходило. А у меня тогда все внутри переворачивалось, руки немели, голова кружилась, язык отнимался. Ха, молодая была, дурочка еще. Думала болезнь какая. Нам мамы сказки про любовь не читали перед сном, как вам сейчас. Мы лишних иллюзий не строили.

 А тут вот так вот… влюбилась. Да со всей своей молодой дури. Встречаться с ним тайно начали. Планы строили. Говорил: «Уедем мы, жаным, из этого села, в большой город. Я великим инженером стану, а ты свою швейную мастерскую откроешь. Заживем!» А я смеялась, кивала и верила. Про того женишка старалась и не думать. Мне уже не верилось что он был. Как будто детская выходка. А тут все по-настоящему. Но мы все равно прятались, думали со временем решим это неприятное обстоятельство. Ходили так, пока в один прекрасный день это обстоятельство не постучалось ко мне в дверь, напомнить о моем долге. И это ведь не несколько тысяч тенге задолжать, я ведь ему жизнь свою обещала, жизнь…

 

Тут родители наши всполошились, давай к свадьбе готовится. А этот… Чужой какой-то чумазый дядька пришел, давай на меня облизываться. Я маме все рассказала, рыдала, в ногах валялась, мол не отдавайте меня за этого, я другого люблю. А та меня отхлестала мокрой тряпкой, сказала что поздно рыпаться: договоренность есть, весь город знает. Что люди скажут? Мать и папе рассказала, и деду. Те мне крепко, раз и на всю жизнь объяснили что такое традиции и долг, что такое уважение к старшим и какого место женщины на этом свете.

 

Любимый мой умолял сбежать с ним Алмату хоть сейчас же! Побоялась я. Он сам уехал потом, после моей свадьбы. До последнего ждал.

 

Да знаешь, уже все равно было. Поняла я что неправильно сделала, пытаясь отказаться от обещания своего. Человек в армии столько был, надеялся. Родители мои приданое готовили, родственников из других городов пригласили уже. Как потом им объяснять? Что бы я как последняя падшая женщина уехала бы оттуда, оставив семью в горе и позоре на всю жизнь? Нет я не такая.

Я ведь человек слова, понимаешь?

 

Сказав это, она впервые посмотрела мне прямо в глаза. Она как будто искала в них поддержку, в решении, правильность которого ее саму мучило всю жизнь. Я увидела в них столько сожаления, муки, искренности и нежности. Я замешкалась с ответом. А она как будто резко очнувшись от забвения, и стыдясь своей откровенности, вновь насупилась и резко встала. Больше не церемонясь, она стала собирать со стола и раскладывать постель.

 

На следующий день мы не обмолвились ни словом. Лишь покидая поезд, я увидела что ее встретил низкий пузатый мужчина в грязной кепке. Не взяв у нее сумок, он принялся кричать на нее, взмахивая руками и тряся вторым подбородком. Женщина устала поплелась к выходу, а мужчина все бежал за ней, аж подпрыгивая от своим истерических криков. Малыш плелся сзади, вновь зареванный и испуганный.

 

Я долго смотрела ей вслед.

Действительно, что важнее? Быть человеком слова, либо счастливым человеком?


Комментарии 0      0